Зима 1942 года. Где-то далеко за Уралом, в заснеженном городке, стоит артиллерийское училище. Сюда свозят вчерашних школьников, студентов, деревенских парней. Всем по восемнадцать-девятнадцать лет. Кто-то успел окончить десять классов, кто-то бросил институт, а кто-то вообще только паспорт получил.
Они приезжают в шинелях не по росту, в ботинках с деревянной подошвой и сразу попадают под окрик старшины. Здесь нет поблажек. Подъём в шесть, отбой в десять, между этим теория стрельбы, строевая, чистка орудий до блеска и бесконечные кроссы по сугробам.
В казарме холодно. Печка топится плохо, дров мало. Парни спят в обнимку, чтобы хоть немного согреться. По ночам кто-то тихо плачет в подушку, но утром снова улыбается, будто ничего не было.
У каждого своя история. Один оставил дома мать и младших сестёр, другой невесту, которая обещала ждать. Третий просто хотел доказать отцу, что он не трус. Они пишут письма, в которых всё хорошо, учимся, кормят нормально, скоро победа.
Командиры суровы, но справедливы. Они сами недавно с фронта, у многих Георгиевские крестики под гимнастёркой спрятаны. Смотрят на мальчишек и молчат. Знают, что учат их не войне, а быстрому способу умереть достойно.
За три месяца нужно вложить в головы всё, чему раньше годами учили. Как наводить орудие по карте, как работать в составе батареи, как не паниковать под обстрелом. Практики почти нет, снарядов не хватает только на несколько выстрелов на брата.
В перерывах между занятиями они всё-таки остаются пацанами. Курят самосад за баней, делятся последним кусок кусочком сахара, спорят о девчонках, мечтают о том, как после войны поедут в Москву или в Крым. Кто-то тайком пишет стихи, кто-то учится играть на трофейной гармошке грустную песню.
На занятиях по тактике им показывают схемы будущих боёв. Преподаватель водит указкой по карте и тихо говорит: «А вот здесь вас и накроют». Парни смеются, думают, что это шутка.
Ближе к весне начинается выпускной экзамен. Нужно за три минуты развернуть орудие, за две рассчитать данные, за одну дать выстрел в «молоко», но точно. Те, кто справляется, получают младшего лейтенанта. Те, кто нет, тоже получат, потому что людей не хватает катастрофически.
Перед самым выпуском случается редкий выходной. Парни впервые за три месяца идут в город, в единственный клуб. Там танцы. Девочки из медсанчасти, из школы медсестёр, смотрят на них, как на привидений, которые скоро исчезнут.
Весна 1942 года приходит внезапно. Снег тает, дороги развозит. Приходит приказ: выпуск досрочно, через неделю на фронт. Вещи собраны ещё месяц назад, собраны немного. Прощание быстрое, без слёз, чтобы не расстраивать товарищей.
В последний вечер они сидят в курилке, курят последнюю самокрутку на шестерых и молчат. Снег за окном уже серый, весенний. Кто-то тихо говорит: «Ребята, а ведь мы, наверное, уже и не вернёмся». Все делают вид, что не слышать.
На перрон их выводят ночью, чтобы не было толпы. Мать одного всё-таки прорвалась, принесла узелок с пирожками, которые тут же разошлись по карманам шинелей.
Эшелон отходит под утро. Парни стоят у теплушки, машут руками, улыбаются. В вагонах поют «В землянке», сначала тихо, потом громче, пока весь состав не подхватывает.
Так и уехали. Через три месяца после того, как приехали мальчишками, уехали почти готовыми офицерами. Мальчишками, которым просто не хватило времени повзрослеть.
Где-то под Харьковом, под Ржевом, под Сталинградом, потом под Курской дугой будут стоять их батареи. И когда начнётся мясорубка, они уже не дрогнут. Потому что за плечами три месяца, когда им впервые сказали: «Вы теперь не дети. Вы теперь щит Родины».
И они этот щит держали. До конца.
Читать далее...
Всего отзывов
11